Главная
Карьера Пауля Кереса продолжалась сорок лет. Все это время он был у всех на виду - как на ладони. Он беседовал с любителями шахмат через свои комментарии и анализы. Он написал десяток книг и был соавтором еще такого же количества произведений. Его «Избранные партии» были признаны одной из наиболее глубоких чисто шахматных биографий.Первая посвященная ему работа увидела свет тогда, когда самому герою было лишь чуть более двадцати лет. Однако, если в адрес Кереса высказывалось немало хвалебных слов, то оценки и характеристики такого рода остаются в большинстве своем все же голословными. Их повторение на протяжении лет может вызвать аллергию у более критически настроенных специалистов, и даже вызвать сомнение - не является ли этот образ очередным из столь привычных мифов?
Алехин называл шахматы трагическим искусством. Даже если относиться к подобному возвышению шахмат с некоторым скепсисом, несомненно то, что трагедийность характерна для этой невинной игры. С допустимым преувеличением можно сказать, что вечный конфликт между созидающим началом и жестокой действительностью не оставляет шахматиста ни на миг, от этого он не избавляется при оценке какой угодно позиции, при расчете любых вариантов. Живописец стремится передать свое внутреннее видение, делая для этого акцент на какую-нибудь деталь и при этом деформируя целое, шахматный мастер должен подчинять даже самую возвышенную фантазию целому (еще одно определение: шахматы являются искусством достижения возможного).
Если к этому добавить неизбежную погоню за успехом, о котором великий Эйнштейн говорил, что он держит шахматиста в своих оковах, что «от этого страдает внутренняя свобода и непосредственность даже самых самых сильных личностей», то можно себе представить, каким полем для ветров и штормов может быть маленькая шахматная доска.
Представить себе можно и то, сколь труден путь самоутверждения «в этой гениальной игре матадоров особого рода» (С.Цвейг). Поэтому не следует удивляться тому, что чисто человеческое любопытство влечет нас к шахматистам, борьба которых запечатлела столь яркие следы. К примеру - Ботвинник, предположительный герой Бальзака; Таль, словно появившийся из-под пера Дюма, Фишер, которого трудно еще и сейчас куда-либо поместить.
Пауль Керес не входил в этот ряд. Ни один великий шахматист не смог, по-видимому, оставаться столь незаметным, как он. Как в турнирном зале, так и в тиши кабинета. Чем обстоятельнее варианты «Избранных партий», тем скупее речь о себе. Мы все, по всей вероятности, сочувствовали ему, как вечно второму. Сам же он обходил эту проблему полным молчанием. Вне шахмат подобного примера не вспомнить ни в каком-либо другом виде деятельности.
Мы постепенно столь привыкли к этому, что не выходим за пределы восхищения: какое самообладание! При этом роль вечно второго смягчается грустным роком. Послушаем Эйве: «Когда я думаю о Пауле Кересе, читаю о нем или пишу предисловия к его биографиям, меня охватывает сильный протест против несправедливости жизни и общества по отношению к Кересу. Мы все бывали счастливы и несчастливы, но на протяжении длительного периода времени у большинства людей эти понятия как-то уравновешиваются. Но не для Кереса. С Кересом пришел к концу удивительный и в то же время трагичный эпизод в истории шахмат».
Наши коллеги:
Квартиры и гостиницы Львова на сайте lvivtour.com.ua.
Зимний отдых в Карпатах, путевки в Карпаты - ukarpatah.com.ua.
